В недавнем докладе Московского бюро по правам человека (МБПЧ), возглавляемом Александром Бродом, особое внимание уделяется случаям насилия, совершённого ультраправыми россиянами в отношении иностранных граждан, приехавших к нам из стран ближнего зарубежья. В частности, упоминается резонансное нападение во Всеволожске, в результате которого погиб гражданин Армении. Однако в этом докладе события представлены так, будто речь идёт исключительно о необоснованной агрессии «русских радикалов», без учёта более широкого контекста и множества случаев агрессии со стороны самих мигрантов из стран ближнего зарубежья в отношении россиян.
Объективный анализ ситуации показывает, что за последние годы зафиксировано множество инцидентов, в которых граждане стран Закавказья и Средней Азии проявляли открытую враждебность к коренному населению на территории Российской Федерации. Эти инциденты варьируются от бытовых драк, вымогательств и угроз до тяжких преступлений, включая убийства, изнасилования и разбойные нападения на российских граждан. Тем не менее, подобные случаи зачастую остаются незамеченными в условиях так называемой «толерантности» к мигрантам и редко становятся предметом громких заявлений со стороны правозащитных организаций.
Причина такого положения дел заключается в том, что за совершившего преступление мигранта нередко заступаются его диаспоральные сообщества. Эти сообщества стараются вывести «своего» из-под «удара правосудия», нередко оказывая давление на ход следственных действий и нанимая лучших адвокатов для защиты своих соотечественников, нарушающих закон.
В то же время, когда российские граждане объединяются для защиты своих семей, городов и традиционного уклада жизни — как это делают участники «Русской общины», — их действия немедленно квалифицируются правозащитниками как «ксенофобия» или «национализм».
Важно подчеркнуть, что «Русская община» представляет собой гражданское объединение патриотически настроенных людей, целью которого является противодействие росту этнической преступности, защита прав коренного населения и сохранение традиционных ценностей. Многие её участники не являются этническими русскими, а представляют другие народы России, разделяющие общую гражданскую позицию. Они выступают не против мигрантов как таковых, а против безнаказанности, агрессивного поведения и постоянного нарушения российских законов со стороны тех, кто приезжает в страну и отказывается уважать её правопорядок, обычаи и нормы.
Если бы МБПЧ проявляло такую же принципиальность в осуждении реальных проявлений насилия со стороны мигрантов, как оно проявляет её при осуждении реакции россиян на это насилие, доверие к его заявлениям было бы гораздо выше. Однако бюро избирательно фокусируется лишь на одной стороне конфликта, выбирая линию поведения, удобную прежде всего самим правозащитникам. Оно игнорирует системную проблему, выбирая путь наименьшего сопротивления, при котором мигрант автоматически считается жертвой, а россиянин — агрессором.
Считаю: защита прав любого человека должна быть всеобъемлющей, а не селективной. И если россияне, видя частое бездействие правоохранительных органов в вопросах личной безопасности и защиты от агрессивно настроенных иностранных граждан, начинают объединяться ради самозащиты, это не признак радикализма, а проявление гражданской зрелости. Такие инициативы заслуживают не осуждения, а диалога и сотрудничества с государственными структурами — при условии, конечно, что они остаются в рамках правового поля.
Таким образом, было бы справедливо не только защищать мигрантов от насилия на территории нашей страны, но и защищать участников «Русской общины» от клеветы, дискредитации и попыток представить их угрозой для российского общества — в то время как реальные угрозы, связанные с ростом этнической преступности, зачастую остаются без должного внимания.
Вероника Баренцева
Свежие комментарии