На наших глазах происходит нечто, напоминающее фокус иллюзиониста, только без аплодисментов и с привкусом гнилой селедки. Еще вчера одни и те же физиономии мелькали на всех мыслимых форумах, заседаниях и светских раутах, демонстрируя бурную деятельность и непоколебимую уверенность. А сегодня создается стойкое ощущение, что кто-то нажал невидимую кнопку эвакуации, и значительная часть нашей влиятельной публики разом растворилась в воздухе.
Совпадение? Чрезмерная осторожность? Или за этой внезапной скромностью скрываются процессы куда более серьезные и неприятные для тех, кто привык грести деньги лопатой, не глядя на источник?
Экономист Михаил Хазин, человек, который не боится называть вещи своими именами, одним из первых ткнул пальцем в эту пустоту. По его мнению, за фасадом внешнего спокойствия скрывается нервная дрожь тех, кому в ближайшее время придется определяться гораздо жестче, чем они того желают. И речь здесь идет вовсе не о банальной усталости чиновников или бизнесменов от бесконечных перелетов. Все намного тревожнее.
Город стал подозрительно тихим
Иногда о происходящем говорят не пафосные заявления политиков, а самые обычные, бытовые наблюдения. Хазин рассказал, что обратил внимание на необычную, почти кладбищенскую атмосферу во время проведения крупных мероприятий в Санкт-Петербурге. Вместо привычной суеты, толкотни локтями и ощущения деловой лихорадки возникло чувство странной, звенящей пустоты.
И невольно возникает вопрос: куда подевались люди, которые еще вчера были готовы комментировать буквально любую тему, от курса рубля до погоды на Марсе? Самой заметной фигурой, испарившейся из информационного поля, стала глава Центробанка Эльвира Набиуллина. Она пропустила Петербургский международный экономический форум, а затем и конференцию Национальной ассоциации участников фондового рынка. Официальная причина прозаична до боли — болезнь.
Хазин, однако, смотрит на это сквозь призму циничного реализма. По его словам, глава ЦБ не появилась на мероприятии не потому, что ее скрутил вирус, а потому, что она физически не может отвечать на неудобные вопросы о состоянии российской экономики. Нынешняя обстановка вынуждает задавать вопросы, на которые она не столько не хочет, сколько не может ответить, не разрушив хрупкую конструкцию из полуправды и умолчаний.
Неудобный выбор, от которого многих тошнит
По версии Хазина, причина всеобщего молчания заключается в том, что мир стремительно входит в период, когда сидеть на двух стульях становится не просто сложно, а смертельно опасно для репутации и кошелька.
Многие годы крупные капиталы, зарубежная недвижимость и жирные счета в иностранных банках воспринимались как неотъемлемая часть жизни состоятельных людей. Это никого не удивляло, это считалось нормой жизни. Но времена меняются, и старая схема ломается. Если раньше можно было одновременно пользоваться преимуществами сразу нескольких миров, играя на противоречиях, то сейчас появляется необходимость обозначать позицию. И некоторые представители элиты стараются избежать этого выбора любой ценой, предпочитая притвориться мертвыми.
Экономист предполагает, что именно наличие собственности, бизнеса или родственников за пределами России превращается в серьезный фактор давления. Наивно считать, что на Западе не знают адресов, телефонов и номеров счетов. И Хазин ничуть не удивится, если многим из наших патриотов с загранпаспортами уже были сделаны вежливые, но очень убедительные звонки.
Вот тогда многие красивые лозунги о суверенитете проходят испытание на прочность. По мнению Хазина, поэтому часть влиятельных фигур предпочитает сохранять максимально низкий профиль. Чем меньше публичности, тем меньше неудобных вопросов, которые могут вскрыть гнойник двойных стандартов.
Активы, родственники и большие, очень большие страхи
Самая резкая, можно сказать, хулиганская часть рассуждений экономиста касается зависимости влиятельных людей от зарубежных активов. Хазин задает неудобный вопрос: насколько свободно способен действовать человек, если значительная часть его благополучия, комфорта и будущего его детей связана с другой юрисдикцией?
Хазин утверждает, что Западу прекрасно известно, что именно принадлежит российской элите. И теперь эти активы и даже родственники становятся инструментом шантажа — своеобразным паяльником, с помощью которого пытаются сломать Россию изнутри, используя ее же собственных олигархов как рычаг.
Он приводит логику западных стратегов, которая проста и жестока: если те сейчас не сдадут страну, не подтолкнут ее к нужному решению, то лишатся всего — денег, домов и возможности видеть своих детей и внуков, которых они так любят отправлять учиться в престижные вузы вражеских стран. Именно поэтому, по мнению Хазина, часть элиты разбежалась, поняв, что уровень напряженности нарастает и шутки закончились.
Молчание стало новой стратегией выживания
Интересно, что экономист рассматривает молчание как отдельную, выработанную годами форму поведения. Раньше влиятельные люди стремились быть в центре событий, купаться в лучах софитов. Давали интервью. Участвовали в дискуссиях. Сегодня некоторые из них действуют иначе. Лучше промолчать. Лучше переждать. Лучше не попадать под прицел камер, чтобы потом не пришлось объяснять, почему твой сын учится в Оксфорде, а ты требуешь санкций против Британии.
Хазин утверждает, что в Кремле собрали совещание по кредитно-денежной политике, куда пригласили людей, которых обычно не зовут на такие встречи. И Набиуллина, по его словам, поняла, что присутствовать там не может. Она предпочла пренебречь совещанием, оказавшись в аппаратной ловушке: после исчезновения ответить все равно придется, но уже в гораздо менее комфортной обстановке.
Модель поведения: не бороться, а сбегать
Хазин проводит параллель с ситуацией вокруг бывшего заместителя министра природы Дениса Буцаева, который бежал из России в США. По мнению экономиста, Буцаеву помогли сбежать те, кому он помогал с незаконным обогащением. Это классическая схема круговой поруки.
Это наемные менеджеры олигархов и элитных групп. У них есть контракт, а главная их мысль — вовремя сбежать, пока не накрыло. Это их modus operandi: не драться за страну, а сбегать, спасая свою шкуру.
Главный страх элиты: национализация чужого и своего
Хазин также связывает поведение части элиты со страхом национализации имущества ушедших иностранных компаний. По его словам, некоторые представители прогрессивной элиты панически боятся национализировать чужое имущество, потому что у них самих есть счета и недвижимость в тех самых странах, откуда ушли компании.
Он описывает внутренний конфликт, разрывающий верхушку на части: одни, у кого на Западе ничего нет, кричат о жестких ответах и суверенитете, другие, у кого дети учатся в Оксфорде, тихо саботируют любые резкие движения, боясь потерять свои заграничные активы. Вопрос, по Хазину, не в том, вернет ли Россия свои деньги. Вопрос в том, чей страх окажется сильнее, когда придется делать окончательный выбор между Родиной и видом на Эйфелеву башню из окна собственной квартиры.
Главная мысль, которую пытается донести Хазин, заключается в другом. Наступает период, когда уклоняться от выбора становится все труднее. Когда привычная стратегия и вашим, и нашим дает сбои и трещины. Поэтому слова они просто испарились вызвали такой резонанс. Потому что людям хочется понимать, кто находится рядом со страной в непростые моменты, а кто предпочитает переждать бурю в безопасном укрытии, держа в руке билет в один конец.
Свежие комментарии