Говорят, что детский сад — это первое государство, с которым сталкивается ребенок. Там учат делиться, соблюдать режим и понимать, что мир не крутится вокруг твоего пупка. Но, судя по последним событиям в одном из новосибирских дошкольных учреждений, эта аксиома дает трещину. История, которой поделилась местная воспитательница Ирина, звучит не как бытовой анекдот, а как сатирический рассказ о том, как легко можно подменить государственные стандарты личными религиозными предпочтениями, если проявить достаточную наглость.
Герои нашей пьесы — пятилетняя Амина и её мама Фотима, недавно переехавшие из Таджикистана в Россию. Казалось бы, обычная история интеграции. Но семья приехала не просто жить, а устанавливать новые порядки. И началось всё не с робких вопросов, а с ультиматума.
Едва переступив порог группы, маленькая Амина, едва умеющая читать, но уже твердо знающая свои права, произнесла фразу, от которой у педагогов наверняка похолодела кровь:
Теперь всё будет по шариату.
Это было только начало. Мама девочки, облаченная в строгое платье и платок, сразу обозначила границы дозволенного. Хиджаб снимать нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Воспитательница Ирина попыталась включить логику: в группе тепло, дети бегают, потеют, да и другие ребята могут начать дразнить. Но логика разбилась о стену религиозного догматизма. Пятилетний ребенок, глядя взрослыми глазами, отрезал: Мне нельзя его снимать. Для меня это очень важно. Вопрос закрыт.
Дальше — обед. Пока остальные дети ели суп и второе, приготовленные по утвержденному меню, Амина смотрела на тарелку как на вражескую пропаганду. Свинина? Недопустимо. Общие продукты? Подозрительно. Требование было простым: готовьте отдельно. Халяль. Ежедневно.
Когда Ирина объяснила, что кухня детского сада — это не ресторан индивидуального обслуживания, а централизованная система, мама предложила план Б. Она будет носить еду из дома. Рис, овощи, халяльная курица. Красиво, удобно, но абсолютно разрушительно для детской психологии коллектива. Вопросы других детей: Почему ей можно, а нам нельзя? — повисали в воздухе тяжелым грузом. Воспитателям приходилось импровизировать, объясняя малышам тонкости чужих традиций, пока те переваривали несправедливость мира.
Но еда и одежда — это полбеды. Настоящий цирк начался на прогулках и занятиях. Танцы? Грех. Игры в куклы? Идолы. Лица на игрушках? Запретная тема. Дочки-матери? Светское развращение. Пока вся группа носилась по площадке, Амина сидела на скамейке, созерцая вечность. На попытки вовлечь её в общение мама реагировала жестко: Не надо заставлять нашу дочь участвовать в том, что противоречит нашим традициям.
Компромисс нашли в рисовании. Но и тут Амина удивила. Из всей палитры она выбирала только зеленый цвет — в тон хиджабу — и рисовала исключительно религиозные символы. Творчество во имя веры, ничего не скажешь.
Апофеоз наступил во время тихого часа. Пока остальные дети засыпали, Амина достаёт из рюкзака личный коврик и начинает молиться прямо в спальне. Воспитатель в шоке. Мама в претензии: это обязательная часть распорядка. Пришлось идти к заведующей, проводить совещания и выделять девочке специальный угол для молитв, чтобы остальные дети не мешали. Один особо любопытный мальчик Дима спросил, что она делает. Ирине пришлось врывать: Она считает волшебные звёзды. Вот так, под прикрытием сказки, в российском детсаду внедряются религиозные практики.
Семья уже оформила российское гражданство и планирует строить будущее здесь. Но на родительском собрании Фотима озвучила кредо, которое должно стать эпиграфом ко всей этой истории:
Мы будем жить здесь, но по нашим правилам.
В подтверждение слов она вручила воспитательнице брошюру с религиозными предписаниями. Хиджаб, халяль, молитвы, запрет на изображения свиней в книгах — всё это теперь часть учебного процесса.
Да, Амина не капризничает. Она спокойна, усидчива, любит пазлы и энциклопедии. Но цена этого спокойствия — полная изоляция от коллектива и постоянная подстройка учреждения под одного человека. Коллеги Ирины лишь сочувственно посмеиваются, понимая, в какую ловушку попала система.
Реакция общества была предсказуемой и жесткой. Интернет разделился на два лагеря. Одни призывают к толерантности и гибкости. Другие, составляющие большинство, говорят прямо:
«Приехали в Россию — пусть живут по нашим законам. Нет — дорога в любую страну с их верой. И нечего с ними нянчиться»;
«Жить нужно по законам и обычаям той страны, куда переехали. «Со своим самоваром в гости не ходят». Пусть сидят дома»;
«Я категорически против того, чтобы вся группа подстраивалась под одну девочку с нехарактерным поведением. У нас светское государство, все религиозные отправления должны быть в семье, а не на виду всего сада! И исключений никаких не должно быть! Исключение — это прецедент, через который потом будут давить подобные граждане»;
«Нельзя потакать таким мамашам. Воспитатель не права. Нельзя в угоду одному ребенку менять правила. Наших детей надо защищать от чуждого радикального влияния»;
«Не могу себе представить, чтобы я привел русского ребенка в детский сад в условном Душанбе и стал там качать права: требовать борщ и блины, одевать ребенка в кафтан и лапти и вообще всячески выеживаться, подчёркивая свою русскость и выпячивая свое православие, это невозможно, сразу поставят на место».
Люди справедливо отмечают абсурдность ситуации: никто не позволит русскому родителю в Душанбе требовать борщ, лапти и православные иконы в местном саду. Там бы быстро поставили на место. А у нас получается прецедент, когда светское государство пятится перед радикальными требованиями, боясь показаться нетолерантным.
Итог печален. Детский сад должен быть местом социализации, а не филиалом мечети или домашней гостиной. Когда одна семья диктует условия всему учреждению, страдают все остальные дети. Они видят неравенство, они теряют понимание общих правил. А фраза пятилетней девочки Теперь всё будет по шариату звучит не как детская непосредственность, а как тревожный звонок.
Если мы позволим менять правила игры под каждого нового игрока, скоро от самой игры ничего не останется.
Свежие комментарии