Николай I – укротитель чудовища декабризма

Почти  незамеченным  прошёл   юбилей -  200-летие масонского мятежа,   который   некоторые  всё  ещё   называют  «восстанием декабристов».   В  Петербрге  мятеж  произошёл 14 декабря (26  декабря по новому стилю), а    вот  в  Киевской  губернии  мятежники  выступили   только  через  две недели  после  подавления   мятежа  в  Питере  и   ходили  между  местечками  Васильковом  да  Фастовом  пять дней, пока  тоже  не  были подавлены.

По случаю   юбилея  мятежа выложу   отрывки из  старой статьи  О. Бузины. 

 В  советских   учебниках  нам  рассказывали сказки  о «реакционном» Николае I, о «благородных» полковнике Пестеле и поэте Рылееве, о том, как, свобода, по выражению Пушкина, могла нас встретить «радостно у входа», но не встретила из-за бдительности царя-батюшки и его верных опричников, пушками разметавших на Сенатской площади петербургский «майдан» 1825 года.

Помню свои детские впечатления от школьных уроков о декабристах. В учебнике было написано: плохо, что подавил Николай I восстание. А я сижу и думаю: славно, что подавил! Ай, да молодец! Обеспечил почти целый век развития русской культуры — Пушкину с Гоголем дал шанс для творческого расцвета. Тургеневу с его «Му-му». А Толстой, бедняжка, так и не родился бы, если бы Его Величество государь-император не соизволили 14 декабря попотчевать бунтовщиков картечью-с. Лев Николаевич ведь только в 1828 году на свет появился. А победи революция тремя годами ранее — сожгли бы мужички родовую Ясную Поляну вместе с тем деревом, из которого маленькому графу сделают колыбельку. Из маменьки кишки бы выпустили. Папеньке бы голову о беседку размозжили. Или о садовую скамейку. Народ у нас затейник! Баловник! Как говорил тот же Пушкин: «Не приведи Бог видеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный». У Александра Сергеевича много ярких примеров в «Истории Пугачева»…

Думаете, в случае победы декабристов в 1825 году было бы лучше? Сомневаюсь. Началось бы в Петербурге и полыхало до самой Аляски, еще не проданной тогда Америке. Так что сожгли бы, как пить дать, и Михайловское Пушкина, и лермонтовские Тарханы, и Ясную Поляну толстовскую вместе с хозяевами.

Зато стихи Рылеева составили бы половину школьной программы. А еще детишек конституцией Муравьева-Апостола мучили бы. И «Русской правдой» того же Пестеля.

 Так, посмотрим, что же это за «Русская правда» была…

Революционной России Пестеля было нужно сразу 50 тысяч «душителей»! Представляете, какую прогрессивную страну собиралось строить это чудовище? Да и хватило ли бы этих 50 тысяч? Уверен, на практике пришлось бы и увеличить… Казаки на Дону, несомненно, восстали бы. В нечерноземье пошаливали бы «дворяне-белобандиты», не доросшие до идей декабризма. На окраинах отложились бы киргизы, татары, еще ярче запылал бы пожар на Кавказе. А о Польше нечего и говорить! Представляете, какое «восстание» закатили бы поляки, если бы декабристский переворот в Петербурге закончился удачей? Да, граница Польши  сегодня бы проходила по Днепру!

Опыт последующих переворотов в столице империи показал, что именно так и будет. Революция 1917 года началась под прекраснейшими лозунгами: «Землю — крестьянам! Фабрики — рабочим!», а закончилась гражданской войной и жесточайшей красной диктатурой. Демократический переворот 1991 года в Москве с призывом Ельцина: «Берите суверенитета, сколько можете унести!» привел в результате к войне в Чечне, где суверенитета взяли чуть больше, чем Борису Николаевичу к тому времени хотелось отдать. Насильственная смена элит в столице империи — это всегда гражданская война и отпадение окраин, которые нужно завоевывать по новой. Ведь глядя, как лихо режут в столице во имя прогресса, любой «думающий» человек в провинции приходит к выводу: а мы чем хуже?

В 1825 году кровавый прогресс был подавлен благодаря личному мужеству молодого Николая I. Двадцатидевятилетнего императора никто не готовил к царствованию. Он был третьим сыном в семье. Наследником официально считался его брат Константин, который отречется от престола. До осеннего кризиса власти, вызванного неожиданной смертью Александра I, Николай всего лишь командовал одной из гвардейских бригад.

Уже тогда будущий император, по его словам, понял, что гвардейские офицеры, из которых вышло большинство декабристов, делились на три категории: добрых, «но запущенных малых», «говорунов дерзких, ленивых и совершенно вредных» и настоящих профессионалов службы.

В этом была причина, почему 14 декабря Николай I оказался в полном смысле на коне, переиграв распущенных неорганизованных декабристов — «говорунов дерзких и ленивых». Свою победу он готовил годами. В гвардии его хорошо знали. Поэтому большинство ее полков оказались на стороне законного наследника.

Но еще утром никто не мог предсказать исход бунта. Уходя на площадь, где уже выстроилось каре восставших, Николай проронил брату Михаилу — самому младшему в семье: «Я или император, или мертв». Почти то же самое услышал от него Бенкендорф: «Сегодня вечером, может быть, нас обоих не будет на свете, но, по крайней мере, мы умрем, исполнив свой долг».

Окажись бунтовщики чуть расторопнее, они могли бы захватить власть в Петербурге. В одно из мгновений того морозного утра толпа лейб-гренадеров, распропагандированных декабристом Пановым, чуть было не ворвалась в Зимний. Не подоспей вовремя любимый Николаем гвардейский саперный батальон, признавался в мемуарах император, «дворец и все наше семейство были б в руках мятежников».

Чем это грозило, можно было не сомневаться. Николай I — сын и внук двух императоров, погибших во время гвардейских переворотов. Политическая программа декабристов однозначно предусматривала истребление царской семьи.

«В это время, — писал в мемуарах Николай I, — сделали по мне залп; пули просвистали мне через голову… Надо было решиться положить сему скорый конец, иначе бунт мог сообщиться черни»...

«Ваше Величество! — воскликнул по-французски генерал Васильчиков. — Нельзя терять ни минуты! Ничего не поделаешь: нужна картечь!». «Вы хотите, чтобы я пролил кровь моих подданных в первый день моего царствования?» — спросил Николай и услышал в ответ: «Чтобы спасти вашу империю»…

«Эти слова, — продолжает в воспоминаниях император, — снова привели меня в себя; опомнившись, я видел, что или должно мне взять на себя пролить кровь некоторых и спасти почти наверняка все; или, пощадив себя, жертвовать решительно государством».

Только после этого по каре декабристов ударили пушки. Николай не был зверем, как пытались изображать его политические противники. Он был всего лишь укротителем зверя революции. Причем гуманным укротителем.

Скажите спасибо решительному императору за столетие спокойствия, которое он подарил не только России, но и Европе, неблагодарно считавшей его своим жандармом. Николай I вместе с верным фельдмаршалом украинцем Паскевичем много недоброго сумели подавить. И польский бунт 1830-го. И венгерский — 1848-го. Благодаря им до сих пор звучат и «Марш Радецкого», и венские вальсы Штрауса, и оперетты Кальмана, которые никогда не были бы написаны, не прояви русский император твердость, спасая союзную Австрию от революционной заразы. Везде звучали бы только «Варшавянки» и «Интернационалы». Скучно было бы! О, сколько все-таки сделали «реакционеры» и «мракобесы» для высокого мирового искусства!

В  первоисточнике    статьи, написанной  аж  в  2010  году  давно  нет,  но у  меня  сохранены  отрывки  из  неё.