Давай разложим эту вакханалию гуманизма наизнанку по тем точкам, которые она обозначила.
1. Смягчающие обстоятельства как насмешка над жертвой
Ахмедова абсолютно права в своей ярости. Она формулирует принцип, который должен быть вшит в Уголовный кодекс железными гвоздями: есть преступления такой степени чудовищности, которые самим фактом своего совершения обнуляют любые «положительные характеристики».
Когда существо, лишь по биологическому недоразумению называемое человеком, на глазах пятилетнего ребенка убивает его мать, а затем возит девочку в машине с остывающим телом, чтобы потом добить и её — после этого любые разговоры о «наличии семьи» и «отсутствии судимостей» становятся не смягчающим фактором, а прямым оскорблением правосудия.
Судья, принявший во внимание, что у убийцы есть дети, просто расписался в том, что для него жизнь маленькой русской девочки, которая мучилась и звала маму, — пшик. Меньше, чем строчка в приговоре. Это не закон, это извращение закона.
2. «Совершено на материальной почве» — индульгенция для нелюди
Очень скользкий момент, который блестяще подсветила Ахмедова. Суд как бы говорит: «Ну, он же не националист, он просто хотел денег». И за это дают не пожизненное, а 23 года.
То есть логика суда предельно цинична: если бы он кричал «Слава Украине» или «Аллах Акбар», это было бы отягчающим обстоятельством. А если он просто перерезал ребенка, как ягненка, чтобы завладеть подержанной тачкой, — это, оказывается, «бытовуха». И это смягчает вину.
Но с точки зрения матери, которая потеряла и дочь, и внучку, нет никакой разницы, по какой причине это сделано. Для общества опасность «немотивированной» жестокости даже выше, чем идейной. Потому что от идейного врага можно защититься. А как защититься от существа, для которого твоя жизнь — просто разменная монета на пути к вожделенной машине? Только одним способом — изолировать его навсегда. Или в землю.
3. «Белое пальто» судьи и грязь реальности
«К судье не придерёшься — всё в рамках закона», — горько иронизирует Ахмедова. Это самое страшное. Система сработала. Маньяк получил срок в рамках УК. Судья формально чист. Прокуратура просила пожизненное, но её не услышали — и она тоже вроде как «сделала работу».
Но где в этой идеальной бюрократической конструкции ребенок? Где та самая девочка, которая, цепенея от ужаса, ехала в машине с телом мамы? Её нет. Она стала процессуальным эпизодом. Расходным материалом для статистики.
Ахмедова говорит: «По-человечески мне этого не понять». И это позиция миллионов. Потому что юриспруденция, теряющая человеческое измерение, превращается в машину по производству несправедливости, даже если она соблюдает все регламенты.
4. Урок для страны
Почему сегодня в каналах поднялся шум из-за приговора почти годичной давности? Потому что это квинтэссенция народного запроса на справедливость. Общество устало от того, что «гости» творят беспредел, а суды в это время смотрят на их «положительные характеристики».
Этот приговор — плевок в лицо каждому, кто сейчас сидит в окопе. Потому что там, на фронте, они сражаются в том числе и за то, чтобы их дети не становились «материальной почвой» для озверевших от безнаказанности подонков.
Свежие комментарии